Публикую полную версию интервью.

1. Могут ли коллекционные часы быть инвестицией или это все-таки чисто эмоциональное приобретение?
Иногда даже вполне обычные часы могут оказаться удачной инвестицией. Достаточно вспомнить период 2020-2022 годов, когда базовые модели Rolex, Patek Philippe и Audemars Piguet продавались на вторичном рынке в два-три раза дороже рекомендованной цены. Но я бы называл это скорее спекуляцией, чем инвестицией. Для такого заработка нужно иметь возможность купить часы по цене бутика и быстро перепродать их по рыночной стоимости, рискуя при этом попасть в черный список бренда.

Часы за последние сто лет пережили несколько трансформаций: от необходимого функционального предмета до культурного объекта. Сегодня, в цифровую эпоху, их покупают прежде всего ради эмоций. Они связаны с важными событиями, карьерными достижениями, путешествиями, памятными моментами. В каком-то смысле хорошие часы — это дорогой магнитик на холодильник, который постоянно находится у вас на запястье.

Мне близка мысль Тьерри Стерна — президента Patek Philippe: он как-то заметил, что часы, купленные исключительно ради инвестиций, часто оказываются запертыми в сейфе. Их владелец больше думает о рыночной стоимости, чем о самих часах, и тем самым лишает себя главного — удовольствия носить их и проживать с ними собственную историю.

Поэтому я бы сказал, что хорошие часы — это прежде всего эмоциональное приобретение, которое в отдельных случаях может оказаться удачным финансовым вложением, а не наоборот. В этом их принципиальное отличие от большинства инвестиционных инструментов - они обладают потребительской ценностью. Их можно носить, заводить, рассматривать через лупу, изучать механизм и получать удовольствие от самого факта обладания. Даже если часы не принесут финансовой прибыли, они способны приносить эмоции своему владельцу. И это, пожалуй, та доходность, которую невозможно измерить в процентах.

2. Самый сложный поиск в вашей практике: за какими часами пришлось гоняться дольше всего?
На самом деле моя работа редко сводится к поиску конкретной модели. Я выступаю проводником между клиентом и миром часов. Моя задача — объяснить, из чего складывается стоимость часов, какие смыслы стоят за брендами и что именно человек хочет получить от покупки.

Один из клиентов хотел купить Rolex исключительно потому, что такие часы носили практически все в его окружении. При этом лично ему всегда нравился Cartier. Тогда я предложил посмотреть на ситуацию с другой стороны. Первый вариант — приехать на встречу, где все в Rolex, и самому быть в Rolex. Это безопасный и понятный выбор, но он ничего не говорит о вас как о личности. Второй вариант — приехать в Cartier. Тогда вы показываете, что понимаете правила игры, но сохраняете собственный вкус и независимость суждений. А третий вариант может быть самым интересным: представить, что на той же встрече окажется еще один человек в Cartier, причем именно тот, кто принимает ключевые решения. В этом случае часы становятся не демонстрацией статуса, а точкой соприкосновения и поводом для разговора. В итоге клиент все-таки выбрал Rolex. И я считаю, что это было правильное решение. Моя задача — не выбирать часы за клиента, а помочь ему понять, почему он хочет купить именно их. После нашего разговора Rolex стал для него осознанным выбором, а не следованием мнению окружающих.

Сегодня мало кто покупает часы исключительно для того, чтобы узнавать время. Это вопрос статуса, самовыражения, коллекционирования и принадлежности к определенному кругу общения. Поэтому моя работа часто заключается не в поиске часов как таковых, а в том, чтобы помочь человеку понять, какую историю он хочет рассказать о себе с их помощью.

3. Самый необычный запрос от клиента. Что это было?
Самые интересные запросы обычно приходят от людей, далеких от часового мира. Например, человек может попросить найти самые популярные модели со значительной скидкой. Приходится объяснять, что в часовой индустрии популярность и скидки часто существуют в обратной зависимости: чем выше спрос, тем меньше вероятность купить часы дешевле рынка.

Многие удивляются, узнав, что нельзя просто зайти с улицы в бутик Patek Philippe и купить модель из линейки Grand Complications. История отношений с брендом зачастую выстраивается годами. В результате человек получает не только часы, но и доступ в определенное сообщество коллекционеров и клиентов.

Часы вообще обладают удивительной способностью объединять людей. Например, на одной из выставок в Женеве я разговорился с Фредериком Арно, который в то время возглавлял TAG Heuer. Я знал, кто стоит передо мной, и просто подошел поздороваться. Во время разговора он обратил внимание на мои часы — что вполне естественно для подобных мероприятий, где люди невольно смотрят не только друг другу в глаза, но и на запястья. На его руке была модель стоимостью около 170 тысяч евро, на моей — примерно за 3,5 тысячи. Но оба экземпляра были выпущены одним брендом — TAG Heuer. И этого оказалось достаточно, чтобы сразу появилась общая тема для разговора. В такие моменты понимаешь, что часы — это не только предмет на руке. Они помогают находить точки соприкосновения между людьми с совершенно разным опытом, статусом и возможностями.

В определенных кругах умение поддержать разговор о часах оказывается полезным социальным навыком. Не потому, что часы открывают двери, а потому, что они помогают начать разговор и находить точки соприкосновения между людьми с совершенно разным опытом и статусом.

При этом на вторичном рынке сегодня можно приобрести практически любую модель — вопрос лишь в цене. Поэтому главный вопрос звучит не «Какие часы купить?», а «Зачем они мне нужны?».


4. Самые дорогие часы в вашей личной коллекции прямо сейчас?
Этот вопрос напоминает вопрос о стоимости самой дорогой книги в библиотеке. Цена далеко не всегда отражает ее значение для владельца.

Кроме того, я не считаю себя коллекционером в строгом смысле слова. Коллекция предполагает определенную концепцию и объединяющую идею. Не каждый покупатель картин становится коллекционером искусства.

Я скорее покупаю часы, которые мне нравятся в конкретный момент жизни. Поэтому стоимость никогда не была для меня главным критерием. Ведь самые дорогие часы и самые ценные часы — далеко не всегда одно и то же.

5. Главный часовой оверпрайс. Какая модель, на ваш взгляд, абсолютно не стоит своих денег?
С точки зрения рациональности и утилитарности переоценены абсолютно все механические часы. Их основная функция давно перестала быть актуальной: время мы смотрим в смартфоне. Поэтому любые попытки объяснить стоимость часов исключительно практической пользой обречены на провал.

Отсюда и возникают бесконечные споры о ценах. Для одного человека часы стоимостью за несколько миллионов кажутся безумием, для другого — предметом искусства, историческим артефактом или объектом коллекционирования.

Часовая индустрия вообще во многом абсурдна. Именно поэтому она остается живой, интересной и популярной. В этом мире люди готовы годами ждать право купить определенную модель, а на аукционах за редкие экземпляры платить суммы, сопоставимые со стоимостью недвижимости.

6. Идеальная подделка в вашей практике: на какие уловки идут недобросовестные продавцы и как вы проверяете оригинальность?
С подделками я сталкиваюсь не так часто. Один из запомнившихся случаев связан с клиенткой, которая после смерти отца решила оценить его коллекцию. Оказалось, что примерно треть часов были подделками. Впрочем, как выяснилось позже, отец и его друзья специально дарили друг другу такие часы ради шутки.

Сегодня опасность представляют не только подделки, но и часы с непрозрачной историей, замененными деталями или следами серьезной реставрации. После ухода официальных представительств брендов с российского рынка проверить происхождение часов стало сложнее. Если раньше бутик был очевидным гарантом подлинности, то сегодня покупатель чаще имеет дело с посредниками и перекупщиками.

Что касается моих гарантий, то они довольно просты: я работаю под собственным именем и выстраиваю свою репутацию уже много лет. Мое имя можно найти в списке членов Академии GPHG, а профессиональную деятельность — легко проверить по публикациям и интервью. В часовом мире доверие зарабатывается гораздо дольше, чем деньги. Впрочем, думаю, это справедливо для любого дела.

7. Rolex и Patek Philippe — это база. Назовите пару нишевых брендов, за которыми вы сами сейчас следите.
Rolex, Patek Philippe и Audemars Piguet действительно можно назвать базовым уровнем для многих коллекционеров. Но дальше начинается самое интересное. Со временем внимание многих энтузиастов смещается в сторону лимитированных серий, независимых ателье и отдельных часовщиков.

Если говорить о признанных мастерах, мне всегда интересно наблюдать за работой Франсуа-Поля Журна, одним из самых влиятельных независимых часовщиков современности, Филиппа Дюфура — живой легенды традиционного швейцарского часового искусства, и Роджера Смита — британского мастера, продолжающего дело великого Джорджа Дэниелса. Каждый из них по-своему повлиял и продолжает влиять на современное часовое искусство.

В этом году во время визита на мануфактуру Журна мне показали несколько часов, созданных по частному заказу. Их нельзя было фотографировать, описывать или публиковать. Подобные моменты хорошо напоминают, что в высшем сегменте часового искусства по-прежнему существует уровень эксклюзивности, который невозможно купить просто за деньги.

Из более молодых имен особенно впечатляют Реджеп Реджепи, создатель марки Akrivia и один из самых востребованных независимых часовщиков нового поколения, и Симон Бретт, который буквально за несколько лет превратился в одно из главных открытий современного часового мира. Это молодые и талантливые мастера, очередь на часы которых уже растянулась на несколько лет вперед.

Есть и совсем редкие проекты вроде Taos. Этот бренд появился пару лет назад на базе ателье Olivier Vaucher, которое уже около 40 лет является одним из ведущих специалистов в области декоративного оформления часов. Эмаль, ручная гравировка, резьба по перламутру, техника плюмаж — результаты работы этой мастерской можно встретить на часах многих известных брендов, хотя само ателье остается в тени. Прошлой осенью я побывал в их мастерской и увидел эту работу своими глазами. Именно поэтому мне особенно интересен проект Taos. По сути, это возможность для мастеров ателье впервые открыто продемонстрировать весь спектр своих возможностей под собственным именем. В результате рождаются часы, которые находятся на стыке высокого часового искусства и декоративно-прикладного ремесла.

Именно поэтому мне особенно интересен мир независимых часовщиков. В нем до сих пор многое зависит не от маркетингового бюджета, а от таланта, мастерства и репутации конкретного человека. Именно там сегодня рождаются идеи и появляются имена, которые вполне могут войти в историю часового искусства.

Что я думаю

За последние годы я все чаще замечаю, что людям интересны не столько конкретные модели часов, сколько понимание того, почему этот мир вообще продолжает существовать в эпоху смартфонов и цифровых технологий. Моя работа давно вышла за рамки помощи в покупке или продаже. Мне интересно объяснять устройство индустрии, рассказывать о людях, которые создают часы, показывать культурный и исторический контекст, который обычно остается за пределами рекламных кампаний и маркетинговых материалов.

С практической точки зрения это далеко не самый эффективный способ зарабатывать деньги. Но возможность делиться знаниями с людьми, которым действительно интересен этот мир, приносит совершенно другой вид удовлетворения. Если после лекции, консультации, статьи или подобного интервью человек начинает смотреть на часы не только как на предмет на запястье, а как на часть культуры, инженерного искусства и человеческой истории, значит, эта работа имеет смысл.